В Москве случился маленький триумф восточных этно-певиц. Год назад две очаровательные молодые барышни советско-восточного происхождения взбудоражили зимнюю заспанную публику. Эти девушки - англо-узбекская певица и исполнительница на дутаре Се-вара Назархан и живущая в Австралии татарская певица и гитарист, автор песен Зуля Камалова - вызвали искреннюю любовь поклонников world- и еthnо-щзыки. И если о Севаре написано достаточно (в том числе и автором этих строк, который имел удовольствие общаться с певицей в ходе ее многочисленных московских гастролей), то Зуля прошла как-то "мимо кассы" - статьи о ней есть в основном лишь в Интернете. Несправедливо! Ведь необычная и чудная музыка Зули Камаловой действительно интересна, а "мини-гастроли" Зули были настолько успешны, что в январе этого года она вновь выступила в Москве, а в мае вернется сюда с серией концертов на клубных и камерных площадках.
К слову сказать, первоначально Зуля не только не собиралась "покорять Москву", но и вообще не думала выступать у нас, полагая, что "татарская музыка с австралийским уклоном" здесь никому не нужна. Но все изменила встреча Зули с российским промоутером Александром "ЧП" Чепарухиным на фестивале Womex два года назад - он очень удивил девушку, сказав, что в Москве существует спрос на определенные этнические странности, и организовал Зуле выступления в Москве...
Мы с Зулей и контрабасистом Эндрю Таннером сидим на уютной кухне. Ребята поят меня красным вином, сами пьют кофе: уже вечер, но у них еще полно дел, и надо готовиться к отъезду домой, в Австралию. Зуля листает принесенный мной журнал "Креатив" и натыкается на фотографии Мадонны. "О, Мадонна! Оставишь мне почитать? Она молодец - не стала делать себе голливудскую улыбку, осталась щербатой... Мне говорили, что у щербатых хорошие голосовые связки. Но ей это не очень помогло", - смеется Зуля. У нее очаровательный, заразительный смех и позитивное восприятие жизни. Она - совсем не "фольклорный пурист" и не слишком склонна клеймить "попсу голимую". "Tatu - это еще не самый плохой вариант, - считает певица. - В России, в Татарстане, поп-музыка в основном гораздо хуже!" Зуля умеет разделять точку зрения того, кто ей совсем не близок: "У "Ленинграда" есть удачные мелодии. Я говорю именно о музыке, а мат и грубость я не переношу. Вот Эндрю тоже слушает "Ленинград" - ни слова не понимает, а музыка ему нравится!" Таннер согласно кивает.
То, что можно услышать на концертах и на нескольких дисках Зули, трудно назвать чем-то чисто татарским. Условно говоря, "модернизированно татарский" лишь первый альбом певицы - Aloukie. Вообще же исполнительский опыт, репертуар и музыкальные интересы Зульфии Камаловой беспредельно широки. Как творческая личность Зуля прошла между Сциллой и Харибдой: между серьезной работой музыканта и уступками своему талантливому "я", между последовательной работой "на результат" и здоровым авантюризмом. Похоже, это и сформировало ее как отличную разноплановую певицу и интересного автора-мелодиста. С детства Зуля занималась самой разной музыкой - от джаза до классики. Живя в Австралии (куда уехала из России "замуж" и работала там по своей вузовской специальности - переводчиком), некоторое время занималась вокалом в консерватории в Хобарте. "Я обучалась классике XX века, contemporary. И пела такие вещи... - в качестве примера она выдает зверское глиссандо от баса к фальцету и смеется. - Потом я поняла, что это интересно петь, но неинтересно слушать!" Кроме того, ей претил дух "соревновательности", обычный в академических учебных заведениях, когда надо получать оценки и быть лучше всех. "Я старалась, я все это пела, но... мне не пелось!" И тогда Зуля решила перестать соревноваться с кем-либо и "брать оригинальностью".
Знакомый нам стиль Зули, конечно, сформировался не сразу. Ее просто потянуло "в народ", на этнику: она стала исполнять песни разных народов - на разных языках. Собственно, это-то и принесло ей определенную известность в Австралии, но вскоре стало ясно, что такой путь тоже может оказаться тупиковым: "Есть много этнических музыкантов, которые играют свою музыку, но делают это органично, так, как я никогда не смогу. И я решила... быть такой, какой была там, откуда я происхожу!" Татарские народные песни - вот то, что органично проявилось в ней спустя много лет. Она помнила много песен, которые пели бабушка, соседи, те, кто окружал ее в детстве в татарском городе Сарапуле. Она не только вспомнила все, что можно, но и предприняла собственные изыскания в области татарской этники. Стилизованно-татарские альбомы Зули великолепны. Свой дебютный диск она выпустила сама и за свой счет: это, конечно, было рискованно, но не хотелось, как многие коллеги, попадать в кабалу к рекорд-компании. Распространением записей Зули занимаются дистрибьюторы, которые знают толк в таком необычном, "нишевом" репертуаре. Первый альбом Aloukie (татарские песни в минималистичной аранжировке, с хрупким, как бы "разреженным" саундом) оказался хорошо принятым, и после этого Зуля смогла оставить работу переводчика и заниматься только музыкой. Разумеется, в Австралии зарабатывать на жизнь музыкой (тем более - такой) тяжело. Но Зуля нашла поддержку... у австралийских чиновников от культуры: "Я периодически пишу заявление на предоставление мне гранта. И деньги обычно мне дают. В их глазах я уже зарекомендовала себя... Они мне доверяют, потому что я уже получила много грантов... которые они же сами мне и давали!"
Свои планы она пока связывает с world-fusion. На нее очень повлияла книга венгерского музыковеда Пасло Викара, который в конце 50-х приехал в Татарстан собирать фольклор и пришел к выводу, что монгольская, татарская и венгерская музыкальные традиции связаны между собой. В настоящее время Зуля сочиняет песни, в которых пытается соединить все три фольклорные традиции и найти нечто общее между ними. По ее мнению, в такой world-fusion можно вписать элементы и кельтской музыки. "А что такого? - в ответ на мой недоуменный взгляд Зуля пожимает плечами. - Везде пентатоника, везде размер 6/8, триоли...". Наверное, она права. Ведь, в конечном счете, дело не в неких жанровых противоречиях, а во вкусе и таланте творца.