- Для начала - не совсем корректный вопрос: Вы не боитесь, что у Вас могут появиться конкуренты?
- Вы понимаете, какая штука... Я с удовольствием бы Вам сказал: я боюсь этой конкуренции, и по ночам, когда никто не видит, я очень переживаю, что все это может закончиться печально... Но, откровенно говоря, мне было бы только лучше, если бы появилась, скажем, парочка-троечка программ, конкурирующих с тем, что делаю я - в том или ином виде деятельности. Пусть не на телевидении, а на радио или где-то еще. Во-первых, так мне было бы интереснее работать; во-вторых, это избавило бы меня от некоторых специфических проблем. Считается, что, когда вы разговариваете с людьми в радийном или телевизионном эфире, вы не можете предсказать, кто вас будет слушать. Вы не можете разговаривать с этим "виртуальным человеком" так, словно он обязан знать очевидные для вас и для круга профессионалов вещи. Поэтому эти вещи необходимо проговаривать. И в результате такой конкуренции многие люди - зрители, слушатели - попали бы в ситуацию, когда одно и то же им объясняют по 50-100 раз. Они бы захотели перейти к следующим, новым и интересным явлениям. А мне было бы гораздо легче и приятней.
Условно говоря, пример такой. Когда я употребляю слово "Сальери", мне лично в тысячу раз интереснее было бы поговорить, например, о том, чем музыка десяти или пятнадцати авторов XVIII века отличается от музыки Сальери. А не о том, что Сальери-таки не травил этого несчастного Моцарта и что не надо ссылаться на Александра Сергеевича Пушкина как на авторитет, поскольку Пушкин ни черта в этом не понимал и писал известный текст в качестве, что называется, ладно срифмованной газетной утки... В то время были и другие интересные истории, и свои биографии, и много чего еще.
Надо, чтобы мы вышли на уровень тихих и скучных европейских городов, где аудитория черпает реальную информацию из реальной культурной жизни. Если вы разговоритесь со среднестатистическим датчанином или голландцем, вам не понадобится объяснять ему очень многие вещи, которые советскому человеку с советским университетским (и даже консерваторским!) образованием объяснять приходится.
- Один из слухов, которые о Вас ходят, таков: Вы практически не готовитесь к своим передачам, даже к "Партитурам...". Это правда?
- Приятно, что слухи эти существуют. Но, как и любые слухи, они несколько преувеличены. Конечно, я готовлюсь к передачам.А "Партитуры..." невозможно снять без предварительного плана. Это просто особенности телевизионного производства.
Вот, например, скоро мы будем снимать фильм про Дмитрия Борисовича Кабалевского. Это будет такая прогулка по ночной Москве. И чтобы ее снять, нужно понимать, сколько и каких слов на фоне какого-то движущегося изображения вы будете говорить. Поэтому, конечно, приходится работать по определенному плану.
А подготовка "Ямы" сводится к тому, чтобы во всем разобраться, а потом все из головы выкинуть. И действовать не по утвержденному плану, а исходя из ситуации, из людей, пришедших на передачу. После предварительных разговоров перед съемкой и обсуждений тем с участниками "Ямы" я всегда добавляю: "Мы, конечно, обо всем договорились. Но давайте постараемся не обращать внимания на камеры, на план программы. Попробуем вести беседу так, как вы разговаривали бы со своими знакомыми, друзьями..."
Вообще писать какие-то тексты заранее, учить их наизусть, а потом наизусть рассказывать... Это абсолютно невозможно! Это та опасность, от которой я хочу уклониться в следующем проекте - он, возможно, будет называться "Горящие партитуры".
- Какой будет эта программа? Ее персонажи - ...?
- .. .Все те же - классические композиторы. Сейчас не могу сообщить никаких подробностей - просто их не знаю. Но программа будет более сложной по воплощению - по режиссуре, по музыкальному наполнению...